По дороге из жёлтого кирпича
Как и путь в Изумрудный город был выложен жёлтым кирпичом, так и любая дорога к мечте, путь исполнения желаний, пролегает через определённые препятствия. Так или иначе, оставив свои страхи в дне вчерашнем, ранним пятничным утром на южном полюсе зимы как пелось в известной песне Эрик покинул свой Канзас, может быть чтобы вернуться туда снова. Пусть никто не пришёл проводить их в дорогу, для парня это было не так важно - важнее было присутствие того, кто был ему на самом деле дорог - того человека, в чьих глазах он смог наконец разглядеть то настоящее, что так долго искал.
Не так давно любая мысль о переезде вызывала у Эрика пренебрежение - в конце концов счастье внутри нас, а не где-то в Биг Сити или где бы то ни было ещё. Счастье практически такая же субъективная абстракция как и то чувство, затрудняющее наши мыслительные процессы и вдохновляющее нас на безумные поступки. Это была функция, находящаяся в прямой зависимости от наших ожиданий, а ожидания парня были на тот момент неоправданно высоки. Глаза парня были широко распахнуты, наполненные светом надежды и ослеплённые изумрудным блеском окрашенного стекла. Что же дало импульс? Последяя вспышка детской наивной веры в лучшее завтра, стремление сбежать от проблем, от себя, слепая и отчаянная надежда на вознаграждение за всю боль, которая накопилась в душе? Парень не мог дать однозначного ответа на этот вопрос даже себе. Ему ещё предстояло набраться ума, приобрести храбрость и стать добрее.
Через несколько часов поезд прибыл на узловую станцию, где им предстояло простоять ещё несколько часов, прежде чем продолжить свой путь. Парни решили осмотреть прилегающее к станции Село и немного прогуляться. Первое с чем они столкнулись - обычай местных жителей ходить по проезжей части по причине даже не отсутствия адекватных тротуаров, для этой цели они были, но совершенно непригодные для прогулок - по всей видимости поселковой администрации было совершенно не до этого - их куда больше волновали составы, проходившие и задерживающиеся по несколько часов на их территории...
Через несколько часов поезд прибыл на узловую станцию, где им предстояло простоять ещё несколько часов, прежде чем продолжить свой путь. Парни решили осмотреть прилегающее к станции Село и немного прогуляться. Первое с чем они столкнулись - обычай местных жителей ходить по проезжей части по причине даже не отсутствия адекватных тротуаров, для этой цели они были, но совершенно непригодные для прогулок - по всей видимости поселковой администрации было совершенно не до этого - их куда больше волновали составы, проходившие и задерживающиеся по несколько часов на их территории...
Дети Села после школы толпились у ближайшего пивного киоска, комментируя проходящих парней на великом и могучем нецензурном русском - пивной киоск был их школой, а девушка за кассой, продающая им пиво - их главной учительницей, образом их будущей первой любви, матери их детей, если таковые успеют появиться, в конце концов образцом поведения взрослого человека, спаивающего чьего-то сына, брата, внука, превращая целое поколение в маргинальных депривированных хейтеров, ненавидящих свою жизнь, продолжающих убивать себя с каждой новой вскрытой бутылкой, а чуть позже в старших классах - упаковкой чистящего средства для стёкол или чего-нибудь покрепче. Да, конечно, не все будут такими, но риск, который существует непростителен тем, кто ставит свою подпись, разрешая размещение пивных киосков, продавая души поколений живущих и ещё неродившихся детей.
Так или иначе, путь лежал дальше через пересекающиеся линии уходящих вдаль дорог. Постепенно на Эрика стало накатывать интуитивное предчувствие предстоящих трудностей - поиск жилья (хотя за несколько недель до отъезда Эрик договорился с лучшей подругой сестры Ингой о том, чтобы она помогла подыскать что-нибудь недорогое и приемлемое), но рассчитывать нужно было безусловно только на себя. К этому прибавилась усталость от дороги и незнакомых попутчиков, находящихся рядом. Однажды Ренат спросил его: "ну что, сломался?" - сколько было в этом вопросе: неверие в него, в успешность поездки, многое от Рената, многое, с чем ещё предстояло столкнуться парням. Эрик понял: главные испытания, которые ему предстоят, предназначены для его чувств и их отношений прежде всего.
Биг Сити был всё ближе. Субботним вечером они прибыли в город. На вокзале их встретила Инга, объяснив, что снимать квартиру без их согласия она не стала, поэтому сняла временную посуточно. Квартира находилась на окраине Биг Сити. И даже несмотря на то, что там не было даже постельного белья и посуды, парни настолько устали от дороги, что согласились, тем более что время было уже довольно позднее, а Инга оставила их у метро. Таким было первое знакомство с Биг Сити и его кровожадными хищниками.
Биг Сити был всё ближе. Субботним вечером они прибыли в город. На вокзале их встретила Инга, объяснив, что снимать квартиру без их согласия она не стала, поэтому сняла временную посуточно. Квартира находилась на окраине Биг Сити. И даже несмотря на то, что там не было даже постельного белья и посуды, парни настолько устали от дороги, что согласились, тем более что время было уже довольно позднее, а Инга оставила их у метро. Таким было первое знакомство с Биг Сити и его кровожадными хищниками.
Управление страхом
Первыми, с кем пришлось столкнуться нашим ребятам, были тигры - кровожадные пожиратели человеческих надежд, умелые охотники, втирающиеся в доверие в облике "знакомых" и "друзей", с нескрываемой жестокостью разрывающие юные мечты на многочисленные окровавленные останки.
Это было их первое утро в Биг Сити. Решив не надеяться больше на Ингу, парни занялись поиском квартиры самостоятельно. Обзвонив несколько агентств, к вечеру они нашли наконец как им казалось подходящий вариант. Приехав в агентство, их встретила милая девушка, с милой улыбкой и полуправдивыми рассказами пролагая дорогу к доверию молодых людей, она заставила их подписать договор предоставления фиктивных услуг и, сославшись на "невыездной" характер работы, отправила их на адрес несуществующей квартиры. Под маской милой девушки скрывался монстр, питающийся человеческим доверием и наживающийся на чужих мечатх. Прождав несколько часов несуществующую хозяйку, разбитые, обозлённые и замёрзшие, парни поехали на свою временную квартиру. Делать было нечего, пришлось довериться Инге, у которой, как она им обещала, имелось в наличии несколько вариантов. Однако как оказалось у неё был только один - квартира, в которой периодически жили другие подруги Инги. Уставшие от неопределённости, парни согласились. Как оказалось под шкурой "искреннего альтруизма" скрывался тонкий расчёт субаренды. Договор был оформлен на Ингу, парням оставалось только своевременно вносить плату. В день заключения договора им пришлось несколько часов мёрзнуть в холодном подъезде, дожидаясь ухода Хозяев, чтобы попасть к себе "домой". Они чувствовали себя униженными и бесправными, задавленные складывающимися обстоятельствами, вынужденные заново учиться не доверять даже казалось самым близким знакомым в городе, скрывающим под ложным альтруизмом свою пустоту, где когда-то была их давно утраченная человечность.
Это было их первое утро в Биг Сити. Решив не надеяться больше на Ингу, парни занялись поиском квартиры самостоятельно. Обзвонив несколько агентств, к вечеру они нашли наконец как им казалось подходящий вариант. Приехав в агентство, их встретила милая девушка, с милой улыбкой и полуправдивыми рассказами пролагая дорогу к доверию молодых людей, она заставила их подписать договор предоставления фиктивных услуг и, сославшись на "невыездной" характер работы, отправила их на адрес несуществующей квартиры. Под маской милой девушки скрывался монстр, питающийся человеческим доверием и наживающийся на чужих мечатх. Прождав несколько часов несуществующую хозяйку, разбитые, обозлённые и замёрзшие, парни поехали на свою временную квартиру. Делать было нечего, пришлось довериться Инге, у которой, как она им обещала, имелось в наличии несколько вариантов. Однако как оказалось у неё был только один - квартира, в которой периодически жили другие подруги Инги. Уставшие от неопределённости, парни согласились. Как оказалось под шкурой "искреннего альтруизма" скрывался тонкий расчёт субаренды. Договор был оформлен на Ингу, парням оставалось только своевременно вносить плату. В день заключения договора им пришлось несколько часов мёрзнуть в холодном подъезде, дожидаясь ухода Хозяев, чтобы попасть к себе "домой". Они чувствовали себя униженными и бесправными, задавленные складывающимися обстоятельствами, вынужденные заново учиться не доверять даже казалось самым близким знакомым в городе, скрывающим под ложным альтруизмом свою пустоту, где когда-то была их давно утраченная человечность.
Пусть и бесправные, но с какой никакой крышей над головой, парни принялись за поиски работы. Эрик хотел устроиться в службу занятости или любой другой центр социальной помощи населению, но либо не было вакансий, либо требовался опыт работы, либо предоставлялся недостаточный для оплаты жилья оклад. Антон столкнулся с теми же трудностями в попытках найти работу по специальности. Вскоре они встретились со своеобразными королями этих каменных джунглей, этакими львами, восседающими на своих золотых тронах, усыпанных нечестными запятнанными купюрами, пропахшими утраченным доверием, безжалостной корыстью и нечеловеческой жестокостью. Это были дельцы сетевого маркетинга. На одном из их семинаров пришлось побывать и Эрику, где ему пытались привить через благие цели любовь к наживе за счёт других. Эрик был подавлен и угнетён, но самое главное чувствовал себя профессионально некомпетентным, ведь ему как специалисту по социальной работе полагается уметь налаживать социальные связи, завязывать новые выгодные знакомства. Но он не хотел и не мог использовать свои знания с целью получения выгоды или манипуляции другими людьми. Так или иначе вскоре Эрик устроился на временную работу в один из престижных институтов города. Там работали в основном специалисты по социальной работе, ему же приходилось выполнять сравнительно лёгкий нквалифицированный труд и примерно два раза в день таскать ящики с письмами. За время работы в институте он стал свидетелем того, как персонал загнобил одного из администраторов института до такой степени, что тому пришлось уволиться. Вот оно - парадокс - специалист, призванный помогать людям, сам страдает недостатком толерантности и терпимости к индивидуальным различиям! Постепенно предложения о работе перестали поступать. Практически отчаявшийся, Эрик отказался от поисков, оставив для себя слабую наивную веру в чудо, что всё ещё образуется.
Отношения парней также переживали взлёты и падения. Антон всё реже был рядом, оставляя больше места для Рената. В один из дней после работы в институте Ренат сообщил Эрику, что ему подкинул вариант удалённой работы не кто-нибудь, а тот, чья тень легла на их отношения с того момента, его экс. Это был его "самый любимый враг", человек, подаривший жизнь новому Антону, ставший свидетелем его профессионального и личностного становления, вдохновлявший его на новые совместные подвиги, ставший теперь третьим спутником их взаимоотношений. Ренат созванивался с ним по телефону, переговаривался по аське, был поглощён новой работой, подарившей ему возможность снова погрузиться в воспоминания прошлого, сопоставляя их с нынешним положением дел. Эрик был раздавлен, размазан и полностью уничтожен. Это были худшие чувства, которые он и не надеялся пережить в своей жизни. Он был полностью поглощён болью, невыносимыми мыслями и ненавистью к самому себе. Но нет, не здесь и не сейчас, он не мог пойти на крайние меры, не мог так поступить с Антоном. Он боялся, что не выдержал сравнения, что новые негативные эмоции вытеснят всё самое светлое, что осталось у парня к Антону, боялся оставить Антона один на один с новыми трудностями. Но Эрик знал: если сейчас он позволит страху занять основное место, тогда будет потеряна последняя надежда сохранить единственное, что ещё у них осталось - их отношения. Эрик решил подавить в себе страх, вытеснив его светлыми чувствами к Антону, питая их энергией этого страха, дав им силу развиваться и расти. Работа была завершена, Ренат постепенно разоворачивался к Эрику, и пусть они ещё стояли на пути к пониманию друг друга, процесс отдаления был приостановлен.
Отношения парней также переживали взлёты и падения. Антон всё реже был рядом, оставляя больше места для Рената. В один из дней после работы в институте Ренат сообщил Эрику, что ему подкинул вариант удалённой работы не кто-нибудь, а тот, чья тень легла на их отношения с того момента, его экс. Это был его "самый любимый враг", человек, подаривший жизнь новому Антону, ставший свидетелем его профессионального и личностного становления, вдохновлявший его на новые совместные подвиги, ставший теперь третьим спутником их взаимоотношений. Ренат созванивался с ним по телефону, переговаривался по аське, был поглощён новой работой, подарившей ему возможность снова погрузиться в воспоминания прошлого, сопоставляя их с нынешним положением дел. Эрик был раздавлен, размазан и полностью уничтожен. Это были худшие чувства, которые он и не надеялся пережить в своей жизни. Он был полностью поглощён болью, невыносимыми мыслями и ненавистью к самому себе. Но нет, не здесь и не сейчас, он не мог пойти на крайние меры, не мог так поступить с Антоном. Он боялся, что не выдержал сравнения, что новые негативные эмоции вытеснят всё самое светлое, что осталось у парня к Антону, боялся оставить Антона один на один с новыми трудностями. Но Эрик знал: если сейчас он позволит страху занять основное место, тогда будет потеряна последняя надежда сохранить единственное, что ещё у них осталось - их отношения. Эрик решил подавить в себе страх, вытеснив его светлыми чувствами к Антону, питая их энергией этого страха, дав им силу развиваться и расти. Работа была завершена, Ренат постепенно разоворачивался к Эрику, и пусть они ещё стояли на пути к пониманию друг друга, процесс отдаления был приостановлен.
Серая радуга
Проходило время, мелькали дни. Эрик с Антоном гуляли погороду, узнавали новые места, узнавали друг друга, ссорились, мирились, играли,но даже играя, становились немного ближе, чем были до этого. Они окунулись в свой мир, хотя скорее это была очередная иллюзия этого мира, в конце концов,что мы по-настоящему можем назвать своим. Так или иначе они сходили в несколько мест, где собирались представители их субкультуры. Биг Сити подчёркивал свои особенности в поведении их собратьев: больше индивидуализма, немного больше нарциссизма, самовлюблённости и зашкаливающей самооценки – всё вместе – больше одиночества и грусти в одном флаконе. Если в родном Городке они могли по сути поговорить с кем угодно, хорошо, практически с кем угодно, то здесь сердце людей было более жёстким, скованное гранитом обиды, потерянных веры и надежды.. а может и любви; хотя «любовь» здесь имела другую дефиницию. В глазах собратьев за масками самоуверенности и цинизма скрывалась не только знакомая грусть и обида, которая объединяет всех представителей их субкультуры, там был их раненный монстр, выросший в Биг Сити, вынужденный защищаться и поневоле отражать безразличный холод большого города по отношению к беззащитному теплу маленького одинокого сердца.
Они встретились с парой знакомых друзей из Городка, хорошо провели время. Отношения вроде бы были стабильны, хотя Эрику казалось, что не такой друг нужен Антону.. между ними ещё сохранялся определённый барьер непонимания, хотя Антон и утверждал обратное.
К чему пришёл Эрик? Где он был сейчас? Разочаровавшись в профессии, в которую было вложено столько сил, без определённых устремлений, не зная, кто по-настоящему друг, а кто нет, Эрик осознавал одно – он как всегда один. Один с остатками своей веры и крохотными ожиданиями, которые таяли с каждым днём всё больше. Люди его никогда не разочаровывали и не удивляли. Пережив алкоголизм и побои родной матери (в конце концов собственная мать Эрика назвала его однажды «говном», что навсегда врезалось в сознание подростка),покинутые и брошенные своими недоотцами, пережившие тот или иной опыт насилия в детстве, постоянно депривируемые окружающими, как тут развиться настоящему сочувствующему и любящему сердцу – очень трудно, но этот путь быстрее, однако не все его проходят. Многие становятся эгоистами, собственно это известный механизм: теряя любовь единственного в жизни человека в детстве, ребёнок вынужден полюбить себя сам, став для себя единственным другом, не получив возможности пройти полный путь формирования искренней близкой любви к окружающим – то, чего навсегда лишили их родные матери и отцы, а их в свою очередь их родители и этот цикл прервать практически невозможно, особенно в условиях постоянной депривации. Переступить собственные предубеждения, научиться управлять своим глубинным страхом, преодолеть собственную фобию – страх распада собственной личности из-за страха любви и доверия – необходимо решиться не только осознать это, но и пойти на изменения себя, что многим не дано, и опять же очень сложно. Поэтому Эрик не ждал ничего особенного от людей, искренняя доброта – редкость, каждый день с каждым новорожденным молодая мать убивает добро в сердце своего сына или дочери. Всё зависит от того, сможет ли выросший нарцисс отвернуться от зеркала и посмотреть в окно – увидеть свет и голубые облака, проплывающие над всеми нами, смотрящими друг на друга словно в зеркала, отражая зависть и обиду, так нам свойственную.
Должны ли члены одной субкультуры поддерживать друг друга?Могут ли они пожалеть и полюбить не только себя, но и близкого себе по духу человека? Способны ли слышать, а не просто слушать? Готовы ли на самом деле объединиться и быть вместе? Есть ли место искренности в их сердцах? Эрик знал,что эти вопросы не нуждаются в ответах, они утопичны. Но ничто не могло убить в нём этот последний островок веры, последнюю надежду на то, что когда-нибудь серая радуга снова обретёт свои цвета.
К чему пришёл Эрик? Где он был сейчас? Разочаровавшись в профессии, в которую было вложено столько сил, без определённых устремлений, не зная, кто по-настоящему друг, а кто нет, Эрик осознавал одно – он как всегда один. Один с остатками своей веры и крохотными ожиданиями, которые таяли с каждым днём всё больше. Люди его никогда не разочаровывали и не удивляли. Пережив алкоголизм и побои родной матери (в конце концов собственная мать Эрика назвала его однажды «говном», что навсегда врезалось в сознание подростка),покинутые и брошенные своими недоотцами, пережившие тот или иной опыт насилия в детстве, постоянно депривируемые окружающими, как тут развиться настоящему сочувствующему и любящему сердцу – очень трудно, но этот путь быстрее, однако не все его проходят. Многие становятся эгоистами, собственно это известный механизм: теряя любовь единственного в жизни человека в детстве, ребёнок вынужден полюбить себя сам, став для себя единственным другом, не получив возможности пройти полный путь формирования искренней близкой любви к окружающим – то, чего навсегда лишили их родные матери и отцы, а их в свою очередь их родители и этот цикл прервать практически невозможно, особенно в условиях постоянной депривации. Переступить собственные предубеждения, научиться управлять своим глубинным страхом, преодолеть собственную фобию – страх распада собственной личности из-за страха любви и доверия – необходимо решиться не только осознать это, но и пойти на изменения себя, что многим не дано, и опять же очень сложно. Поэтому Эрик не ждал ничего особенного от людей, искренняя доброта – редкость, каждый день с каждым новорожденным молодая мать убивает добро в сердце своего сына или дочери. Всё зависит от того, сможет ли выросший нарцисс отвернуться от зеркала и посмотреть в окно – увидеть свет и голубые облака, проплывающие над всеми нами, смотрящими друг на друга словно в зеркала, отражая зависть и обиду, так нам свойственную.
Должны ли члены одной субкультуры поддерживать друг друга?Могут ли они пожалеть и полюбить не только себя, но и близкого себе по духу человека? Способны ли слышать, а не просто слушать? Готовы ли на самом деле объединиться и быть вместе? Есть ли место искренности в их сердцах? Эрик знал,что эти вопросы не нуждаются в ответах, они утопичны. Но ничто не могло убить в нём этот последний островок веры, последнюю надежду на то, что когда-нибудь серая радуга снова обретёт свои цвета.
Комментариев нет:
Отправить комментарий